Принудительное изъятие криптовалют.

Продолжая тему зачистки рынка криптовалют на территории РФ от «серых» игроков.

Итак, криптовалюта в РФ - это имущество. Если ранее было непонятно что это такое, не имеющее определения в правовом смысле, то сейчас в дополнение к ст. 128 ГК есть еще и ФЗ «О цифровых финансовых активах и цифровой валюте», которые убрали эту неопределенность. УК и УПК РФ, кстати, тоже определились с данной субстанцией.

А раз криптовалюта есть имущество – то его можно купить, продать, подарить, проипать, завещать, получить в дар, подарить, конфисковать и отжать при банкротстве.

Но последние два основания имеют свое «но»…

Если нет ярко выраженной воли пациента лишиться своих криптовалютных активов и сотрудничества, то поделать с этим никто скорее всего ничего не сможет.

Например, в деле № А45-42693/2025 криптовалюту включили в конкурсную массу должника. Но продать ее стало возможно только тогда, когда должник сам, по доброй воле обеспечил арбитражному управляющему доступ к своему холодному криптокошельку на телефоне.

Если же пациент отрицает само существование у себя каких-либо криптовалют, то это – проблема. Есть, конечно, начавшаяся формироваться практика истребовании у должников сведений о цифровых активах с указанием эмитента, адреса личного кабинета, логина и пароля и суммах размещенных средств – например, дела № А45-27312/2022 и № А56-124585/2022, но это настолько капля в море, что всерьез пока об этом говорить не приходится. Да и при этом раскладе ничего не мешает «забыть» или «потерять» пациенту пароль и/или набор ключевых слов.

Вообще, в рамках банкротных дел, суды предпочитают заставить пациента идти по следующему двухшаговому алгоритму:

1.Лично в присутствии нотариуса передать данные в машиночитаемом виде (в файле .doc или .docx на электронном носителе).

2.Присутствовать при входе в кошелек для составления акта приема-передачи.

Если же пациент отрицает само наличие у себя криптокошелька и криптовалют, то в дело пойдет следующая доказуха:

1.Анализ банковских выписок, в поисках прямого отражения операций с криптовалютой.

2.Анализ информации от налоговых органов, из расчета того, что пациент сам сообщил о собственных криптоактивов.

3.Анализ движения денег на счетах, которые могли бы косвенно подтвердить проведение транзакций с криптовалютой.

4.Прямые судебные запросы должнику о его криптоактивах.

5.Прямые судебные запросы операторам цифровых активов и криптобиржам.

Но! Запросить данные, знать, быть уверенным – это далеко не всегда значит получить доступ к активам пациента. Например, в деле № А51-21353/2021 суд отказался включать криптовалюту должника в конкурсную массу, так как получатель криптовалюты-должник не был идентифицирован достоверными, относимыми и допустимыми доказательствами.

Да и вообще, если суд посчитает, что данные о криптоактивах и кошельках в целом невозможно предоставить, то он откажет в удовлетворении ходатайств о предоставлении логинов, паролей и других доказательств хоть арбитражным управляющим, хоть правоохранителям (дела № А47-21747/2024 и № А53-7331/2020).

Подводя «итого»: если криптовалюту нашли, включили в подлежащие раздербану активы пациента, то ее продадут.

Если же пациент сопротивляется, «не помнит» есть ли у него что-то криптовалютное или нет, «забывает» пароли и т.п., то сделать что-то с этим как было невозможно ранее, так невозможно и сейчас.

И есть мнение, что все активности государства в этой области в последние годы направлены на то, чтобы данную ситуацию изменить. Но вам об этом прямо никто не скажет.

А мы – продолжаем наблюдение!